Термин «гомофобия» достаточно прочно вошел в нашу жизнь и публицистику, им обычно «по умолчанию» обозначают любое негативное отношение к гомосексуальности и гомосексуалам. Однако первая же попытка подумать, что на самом деле за ним стоит и откуда он вообще взялся, приводит к ряду вопросов и нестыковок.Сам термин был введен Смитом (1971), в современном же смысле его употребил Вейнберг в 1972 году, определив как «страх контакта с гомосексуалами, а если речь идет о гомосексуалах, то под гормофобией понимается отвращение к самим себе». Это определение дополнили Хадзон и Риккертс, предложив включить в него также чувство тревоги, отвращения, гнева, дискомфорта и страха, которые могут испытывать гетеросексуалы в отношении лесбиянок и геев.
Итак, первое, что бросается в глаза: термин пришел из клинической психологии, а корень «фобия» вообще отсылает к психиатрии, что само по себе заставляет сомневаться в его пригодности для рассмотрения общественного явления.
Фобия, если брать самое общее понимание и не трогать спорных деталей – это иррациональный навязчивый страх. Иррациональный – означает, что у него нет рационального основания (например, страх перед глубоким незнакомым водоемом, в котором могут быть холодные ключи, вполне оправдан и рационален – а вот страх перед любой глубиной, в том числе и перед трехметровым бассейном с прозрачной водой, если этот страх не позволяет человеку плавать в нем, иррационален, у него нет разумного основания).
Навязчивый – значит, что человек и рад бы от него избавиться, но не может, навязчивость (если брать психологический словарь) – это характеристика психических явлений и процессов, означающая их неподконтрольность сознанию, их совершение вопреки желанию, нередко – вопреки сдерживающим усилиям субъекта.
Гомофобия трактуется как иррациональный неконтролируемый страх и то, что делается под влиянием этого страха.А теперь, если все это собрать и применить в отношении гомофобии, получаем следующее: гомофобия трактуется как иррациональный неконтролируемый страх и то, что делается под влиянием этого страха.
Что это означает? А то, что этим мы полностью снимаем ответственность с субъекта, этот страх испытывающего и на него реагирующего. Фобия возникает независимо от желания человека, может быть спровоцирована какой-то психологической травмой и подлежит психотерапевтическому лечению. То есть, объявляя негативное отношение к гомосексуальности фобией, мы как бы говорим «Гомофоб – это человек, который себя не контролирует, и поэтому не подлежит никакой нравственной оценке». Что-то вроде «Его нужно лечить, а не судить».
Тут сразу нужно сказать, что гомофобия реально существует и в таком «клиническом» виде, негативное отношение к гомосексуальности вполне может быть проявлением страха, вызванного, например, травмой, и слабо контролироваться сознанием. Но проблема в том, что отождествляя рассматриваемом явление со специфической фобией, мы совершенно теряем из вида серьезный пласт проявлений негативного отношения к гомосексуальности и враждебности к ней, вызванных совсем другими причинами, которые можно и нужно оценивать именно с нравственной стороны и которые оказываются потому в сфере «воспитания», а не в сфере «лечения».
Кроме того, неявный посыл неконтролируемости, содержащийся в слове «фобия», очевидно идет вразрез с тем смыслом, который вкладывается в обсуждение явления и уж тем более с призывом осудить гомофобию и бороться с ней на уровне всего общества: нельзя осуждать то, что неконтролируемо, это не имеет смысла. Можно исправлять, но нельзя осуждать.
Гомофобия реально существует и в таком «клиническом» виде, но необходимо отграничивать разные области применения термина.Из этого, по всей видимости, можно сделать вывод: необходимо четко разделить то, что сейчас неудачно принято называть «гомофобией», на как минимум две области. Первая – это действительно фобические проявления, навязчивые страхи, которые должны рассматриваться психотерапевтами, потому что такого плана нарушения требуют квалифицированной помощи (так же, как и, например, страх замкнутого пространства, высоты, публичных выступлений и проч.). Но тут мы сразу перемещаемся в область индивидуальных случаев.
Вторая же – это негативное вплоть до враждебности и агрессии отношение к гомосексуальности, вызываемое множеством других причин, не относящееся к категории психологических расстройств и индивидуальных случаев, а являющееся именно социальной проблемой. И именно об этой второй области имеет смысл говорить в рамках общества.
Сам термин «гомофобия» неудовлетворителен еще и потому, что он манипулятивен и по своей сути имеет все черты «ярлыка».Есть и еще один нюанс: сам термин «гомофобия» неудовлетворителен еще и потому, что он манипулятивен и по своей сути имеет все черты «ярлыка». Объявляя человек гомофобом, мы этим говорим, что он «панически боится» гомосексуалистов – то есть, что в основе его отношения к гомосексуальности лежит иррациональный неотрефлескированный компонент. В сущности, мы говорим «Ты не думаешь головой, тобой руководят эмоции, а ты им подчиняешься и даже этого не видишь!». Этим сразу же исчерпывается возможность и желание рационального обсуждения и вычеркивается поле вполне отрефлексированных и рационально обоснованных негативных оценок гомосексуальности. По сути, на любого, негативно оценивающего гомосексуальность человека навешивается ярлык не думающего, живущего только эмоциями.
Такая утрированность отчасти понятна, если речь идет о политической борьбе, агитации или изменении стереотипов: ставь планку вдвое вверх от той высоты, которую хочешь взять, проси в два раза больше того, что хочешь получить. И даже в каком-то смысле понятны манипуляции, популизм, передергивания, напор на границе с нахрапом и многое другое, что позволяют себе обе стороны в споре. В конце концов, их цель не истина, а танцы вокруг власти и влияния.
Но это по крайней мере нужно осознавать – и танцующим, и, что важнее, зрителям.
http://www.labrys.ru/
