Сезон политических самоубийств достиг кульминации. Вослед героям минувших недель Михаилу Прохорову и Дмитрию Рогозину из узкого окошка российской политики выбросился центральный персонаж последних трех с лишком лет – Дмитрий Медведев. Человек, которого все еще надо называть президентом страны, но как-то язык уже не поворачивается.
Фото premier.gov.ru
Когда в минувшую субботу передали, что «все-таки будет Путин», я поначалу расстроился. Я-то искренне считал, что с точки зрения интересов системы правильно оставить Медведева. И проиграл на этом деле десяток бутылок коньяку (хорошего, чёрт!).
В разных планах ЛГБТ часто компонуется с другими группами в политическом – с политменьшинствами
(либералами, левыми финансируемыми с запада, антифа), преимущества такого блокирования заключаются в том, что при объединении и сотрудничестве появляются ресурсы, которых нет без него.
Сотрудничество с либералами может давать информационную поддержку, с западными левыми – человеческие ресурсы, с антифа – так же + возможность финансовой поддержки.
Т е дефицит ресурсов, необходимость удовлетворения потребностей, и готовность указанных групп удовлетворять потребности толкают лгбт сообщество на сотрудничество с ними, причем все это помимо идеологических моментов.
Получается, что кардинальное изменение ситуации с негативными моментами сотрудничества (конкретно сторудничества с антигосударственными группами) возможно при открытии возможности сотрудничества с другими политическими группами, без этого мало что будет меняться серьезно.
Женя Ройзман меня навсегда покорил одной фразой. Сказал он ее лет 12 назад, когда я, начинающая еще тогда журналистка, приехала делать репортаж о начинавшемся тогда фонде «Город без наркотиков». Везет меня Ройзман на своем джипе, крутит баранку и рассказывает: «Ну тут пошли мы к этому барыге, сломали ему ногу…» Я не выдержала и говорю: «Женя, а ты понимаешь, что сломать барыге ногу может только бандит?» «Почему? — удивился Ройзман. — Я думаю, что это должен сделать каждый честный человек».
Я еще одну историю расскажу.
Была она в 2003-м, когда Ройзман шел одномандатником в Думу, и наркоторговцы в погонах навалились на него со страшной силой. И разгромили Женский реабилитационный центр фонда в Екатеринбурге. А у Ройзмана в центре этом воспитательницей, надзирательницей — уж не знаю как сказать — была простая женщина Елена Ивановна.
Сын Елены Ивановны был наркоман, вынес из дома всё. Его запирали, стыдили, ничего не помогало. Один раз родственники отвезли его на дачу да и заперли — а он возьми и повесься. Пугал, но не рассчитал. После этого Елена Ивановна сошла с ума. Буквально. Часами сидела на могилке сына и билась о землю головой.
А потом она услышала, что вот где-то судят наркоторговку, и делается это по материалам расследования фонда. Она пошла на этот процесс, где Ройзман давал показания, и рассказала ему свою историю. И говорит: «Мой сын уже всё, но если я чем-то могу быть полезна фонду, то пожалуйста».
И вот, когда создали Женский реабилитационный центр, она пошла в центр работать. И туда привозят очередную наркоманку. Наркоманку привезли родители, и та, как обыкновенно, начала биться в истерике, требовать: «Дайте уколоться» — и в числе прочего, на глазах нескольких десятков людей, когда ей дури не дали, прикованная наручниками, для виду оборачивает вокруг своей шеи ремешок и орет: «Я тогда удавлюсь!»
И тут у Елены Ивановны — перемкнуло. И она ее от этого ремешка оттащила и отлупила порядочно.
Это я к тому, что, когда центр разорили и менты добывали показания на Ройзмана, вот эта сучка-наркоманка написала, что ее в центре били и что она от издевательств над собственной свободной личностью попыталась покончить с собой. И Елена Ивановна чуть-чуть не села: несколько дней ее в СИЗО продержали.
Всего в центре было 40 наркоманок. От них, угрозами и шантажом, было получено 23 заявления на фонд. Через четыре года дело было прекращено за отсутствием состава преступления. К этому времени из сорока девушек в живых и на свободе осталось восемь.
Активисты петербургской “Другой России” приняли участие в большой “Русской пробежке”, прошедшей 18 сентября в городе на Неве. Организаторы готовились к мероприятию более месяца, в итоге – более 800 сторонников здорового образа жизни пробежались по центру города – от метро “Спортивная” до Дворцовой площади, а затем по Дворцовой набережной и по Троицкому мосту на Петроградскую сторону , далее – вновь до “Спортивной”.
В знак солидарности с “узниками Манежной” активисты партии участвовали в пробежке в футболках с изображением политзаключенных К. Унчука, И. Березюка, Р. Хубаева. Данное начинание было позитивно встречено другими участниками забега.
Петербургская “Другая Россия” поддерживала и будет поддерживать впредь патриотические мероприятия, направленные на формирование здорового облика нации вопреки разложению и деградации.
Прогрессивная общественность не может удержать слез: политическая карьера олигарха Михаила Прохорова закончилась, по сути и не начавшись.
Кто-то плачет искренне: какие были надежды, что в Госдуме появится, наконец, настоящая либеральная партия, за которую типа не стыдно! Кто-то — из меркантильных соображений: Прохоров собирался потратить на предвыборную кампанию порядка $300 млн., и над либеральной дворницкой уже витал алмазный дым: многие представители прогрессивной общественности подсчитывали, какая часть этого бюджета осядет в их непримиримых карманах.
ЛГБТ не нужной и не своевременной. Это как аргумент для гомофобов в политических движениях либерально демократического толка…
Перевод
“Где-то в Де-Мойне или Сан-Антонио молодой человек, понимает, что он или она – гей; они понимают, что если их родители узнают, то они будут выброшены из дома, их одноклассники будут насмехаться над ними, и Анита Брайант и Джон Бриггс обвиняют их по телевидению. У этого ребенка есть пара вариантов: жизнь в чулане и самоубийство. Но однажды, этот ребенок сможет раскрыть газету, в которой напечатано: “Первый гей, избранный на политический пост в Сан-Франциско”. У него появится два новых варианта: поехать в Калифорнию или остаться в Сан-Антонио и бороться. Спустя два дня после того, как я был избран, мне позвонили, и голос звонившего был молодым. Звонок был из Алтуны, Пенсильвания. И молодой человек сказал: “Спасибо!”. И Вы должны выбирать гомосексуалов, так, чтобы тысячи и тысячи молодых ребят, таких как этот ребенок, знали, что есть надежда на лучший мир, есть надежда на лучшее завтра. Без надежды не только геи, но и афроамериканцы, пожилые люди, выходцы из Азии,
инвалиды, мы, все мы сдадимся. Я знаю, что Вы не можете жить одной только надеждой, но без нее, жизнь не стоит быть прожитой. И Вы, и Вы, и Вы, и Вы должны дать им надежду!
…
И если вы помогаете выбрать в правительство, администрацию гомосексуалов, это дает зеленый свет всем, кто чувствует себя лишенным гражданских прав, зеленый свет, чтобы идти вперед. Это означает надежду для нации, потому что, когда гомосексуал на политической должности, это значит, что дверь открыта для всех» – Harvey Milk, 1978.
Женя Ройзман меня навсегда покорил одной фразой. Сказал он ее лет 12 назад, когда я, начинающая еще тогда журналистка, приехала делать репортаж о начинавшемся тогда фонде «Город без наркотиков».
